******************************************************************* * П Р О Б Л Е М Ы Х И М И Ч Е С К О Й Б Е З О П А С Н О С Т И * ******************************************************************* **** Х И М И Я * И * Ж И З Н Ь *************** ******************************************************************* ** Сообщение UCS-INFO.1778, 29 сентября 2007 г. * ******************************************************************* Мирный атом "МАЯК" ИЗ ОЗЕРСКА - 2 50 лет со дня первой ядерной катастрофы в Советском Союзе 29 сентября 1957 года на Южном Урале произошла первая ядерная катастрофа. Более трех десятилетий Советский Союз держал это событие в тайне. 29 сентября 1957 года на "Маяке" произошла крупнейшая авария. Взорвалось огромное подземное хранилище с жидкими радиоактивными отходами. Они помещались в подземных резервуарах, которые необходимо было охлаждать, так как при распаде радиоактивных веществ выделяется тепло. Для этого использовали водную охладительную систему. В одной из ее частей, на озере Кыштым, произошла неполадка: охлаждение прекратилось, затем последовал взрыв. "Маяк" обеспечил ядерный паритет В СССР уже с 1943 года велись ядерные разработки под руководством Игоря Курчатова. Местом для изготовления ядерного оружия был выбран Южный Урал. Недалеко от Челябинска (в городе, которого не было на карте, Челябинск-40, затем названном Челябинск-65, а ныне - Озерск) в 1945 году начались первые промышленные ядерные разработки. Здесь было создано производственное объединение "Маяк" - первый завод в Советском Союзе по промышленному получению делящихся материалов урана-235 и плутония- 239, необходимых для производства оружейного плутония. К 22 июня 1948 года был построен первый уран- графитовый реактор. Так как строительство велось в очень сжатые сроки, то неминуемы были многочисленные аварии. В августе 1949 году Советский Союз успешно провел первое испытание ядерной бомбы, которое позволило ему сравняться с США и стало началом ядерной гонки. К 1956 году на заводе под Челябинском уже работало пять реакторов. Реакторы любовно называли "Аннушка", "Иванушка", "Руслан", "Людмила". Радиоактивные отходы сбрасывались в реку "Работники завода не имели практически никакого специального защитного оборудования и работали "голыми руками". Статистика жертв от радиоактивного излучения не велась. По словам доктора Петера Якоба (Peter Jacob), первое время работники завода не использовали защитных масок, поэтому впоследствии у многих из них развился рак легких. С марта 1949 года до 1956 года радиоактивные отходы сбрасывались в реку Теча. Местные жители продолжали пользоваться водой из реки, не подозревая об опасности. В результате люди заболевали лучевой болезнью. Зачастую врачи сами не знали причин болезни и высокой смертности. О радиации не было сказано ни слова. Тем не менее, людей переселяли селами без объяснения причин. В Течу сбрасывали стронций-90 и цезий-137. Радиоактивный след в 23 тысячи квадратных километров 29 сентября 1957 года из-за неполадок в системе охлаждения взорвался подземный резервуар с радиоактивными отходами. Высвободившееся радиоактивное облако поднялось вверх на тысячу километров: так называемый Восточно-Уральский радиоактивный след составил 23 тысячи квадратных километров. На этой территории за несколько дней погибли все хвойные леса. Руководство страны приняло решение об эвакуации людей, около 13 тысяч жителей местных сел и деревень были переселены. Для сравнения, масштабы Чернобыльской аварии 1986 года были только в два раза больше, чем при взрыве на Южном Урале. Но работа на заводе продолжалась. К 1964 году было завершено строительство Теченского водного каскада - замкнутой системы озер, прудов, плотин для утилизации жидких радиоактивных отходов. В каскад вошли озера Карачай, Иртяш, Кызыл-Таш, Старое болото. Общая площадь водоемов составляет 67,4 квадратных километров, общий объем - 357,9 миллионов кубометров воды. Долгое молчание властей Власти замалчивали взрыв. Но в 1960-х годах советскому ученому Жоресу Медведеву стали известны некоторые факты, которые свидетельствовали о произошедшем взрыве. Благодаря ему, мир узнал о случившемся. В 1976 году в одной из своих научных статей Жорес Медведев упомянул случай на Южном Урале. А в 1979 году опубликовал книгу о ядерной катастрофе на "Маяке". Он ошибся только в объяснении причин: на самом деле взрыв произошел не из-за достижения критической массы радиоактивных отходов, а из-за нарушений в системе охлаждения. Советские власти долго отрицали факт катастрофы. Лишь в 1989 году Москва официально заявила Международному агентству по атомной энергии (МАГАТЭ), что произошла катастрофа. "Маяк" сегодня В 1987 году "Маяк" прекратил выработку оружейного плутония и был переориентирован на переработку отработанного ядерного топлива. На данный момент работают два реактора из шести. Река Теча загрязнена радиоактивными отходами, радиоактивный фон превышен многократно. Теча берет начало в озере Иртяш в Челябинской области, впадает в реку Исеть, затем - в Тобол, потом в Иртыш, Обь, и, в конце концов, в Карское море. Еще в 2000 году главный специалист Евросоюза по вопросам ядерной безопасности Дерек Тэйлор заявил, что в регионе радиоактивное загрязнение воды превышает чернобыльское в сто раз. По данным экологов, от радиации пострадали сотни тысяч людей. В 2005 году российская прокуратура возбудила уголовное дело в отношении руководителя "Маяка" Виталия Садовникова. Как утверждало обвинение, с 2001 по 2004 год происходили незаконные выбросы 60 миллионов кубометров радиоактивных отходов в реку Теча, которые можно было предотвратить. В 2006 году Виталий Садовников попал под амнистию в связи со 100-летией Госдумы, и дело было закрыто. В июле 2007 года глава Росатома Сергей Кириенко уволил генерального директора НПО "Маяк" Виталия Садовникова "по собственному желанию в связи с выходом на пенсию". Н.Фёдорова, DW-WORLD.DE - "Немецкая волна", 29.09.2007 http://www.dw-world.de/dw/article/0,2144,2799985,00.html Владимир Новоселов: "Первый советский реактор был просто пороховой бочкой" В эти дни в Челябинской области проходит череда мероприятий, посвященных 50-летию со дня аварии на производственном объединении "Маяк". Выпущен посвященный этой трагедии альманах, документальный фильм, да и за прошедшие годы вышло немало исследовательских работ на эту тему. Но все ли сегодня открыто обществу? Правильный ли подход выбирают современные исследователи - ученые и публицисты - окунаясь в события тех лет? И как последствия-отголоски этой аварии сегодня влияют на нашу экологию? О подробностях трагедии 1957 года и о том, как сегодня радиационные проблемы отвлекают внимание от других экологических проблем, корреспонденту "Урал-пресс-информ" рассказал руководитель Центра истории государственных и муниципальных органов власти Челябинского института Уральской академии государственной службы, доктор исторических наук, профессор Владимир Новоселов. - Владимир Николаевич, скажите, вся ли информация о трагедии на "Маяке" получена и передана обществу? - На самом деле за анализом отдельных составных систем аварии не последовало объединения их в единую картину событий. Мы все еще ходим по старому кругу. Необходимо понять, что авария 1957 года - это лишь эпизод в процессе радиационного влияния производственной деятельности ПО "Маяк". Очень важный эпизод, громкий, драматичный, но это все равно эпизод. Для того, чтобы понять место, роль этой аварии, причины и результаты ее, нужно, прежде всего, определить ее место во всей системе событий, связанных с радиационным заражением. А мы пока рассматриваем ее изолированно, и в этом главное упущение современных исследований. - А вы можете рассказать о той системе событий, на фоне которых и, возможно, из-за которых произошла эта авария? - В тех условиях, в которых тогда работал атомный реактор, авария могла произойти не один раз. И могла взорваться не только банка, где находились отходы радиохимического производства, но потенциально могли взорваться и реакторы. Ведь первый реактор носил экспериментальный характер. Сразу после его запуска в 1948 году начались очень большие проблемы, и, прежде всего, они были связаны с авариями, переобучением персонала, с выбросами через трубу, с заражением атмосферы, почвы. Но никто это не контролировал в тот период, потому что на первом месте стояла политическая составляющая: надо было выбить монополию у американцев на атомное оружие. И нужен был результат любой ценой. Поэтому прекрасно знали, что такое радиация, прекрасно знали весь ее вред. Но когда нужно было делать бомбу, то взяли и произвольно подняли в шесть раз годовую допустимую дозу облучения. Было пять - норму взяли у американцев, она была медицински обоснована и не представляла никакой опасности для организма человека - и подняли ее в шесть раз до 30 рентген в год, потому что на таком допотопном оборудовании, какое было у нас, не облучаясь, работать было невозможно. Повторяю, производство было экспериментальное, в этом все дело. Как каждая экспериментальная установка, первый реактор был просто пороховой бочкой. И страшно повезло всем нам, что авария произошла в 1957 году, и взорвалась банка с отходами, а не ядерный реактор, как в Чернобыле. А взорваться мог. - Ну хорошо, на первом месте была политическая цель, но кто-то же думал о местном населении, принимал соответствующие меры? - Для населения совершенно ничего не делалось, оно было беззащитным. Зато была разработана стратегия защиты персонала от радиоактивного излучения, и она себя оправдала на 100 процентов. Персонал получал и бесплатное санаторное лечение, и прекрасное питание, хоть и не сразу, квартиры. А населением никто не занимался. В Озерске не было ни одной асфальтированной дороги, и радиоактивная пыль стояла столбом поэтому население получало значительные дозы облучения. Было очень трудно с продуктами, ведь стоял послевоенный период, поэтому очень многие держали скотину, она паслась, а трава была радиоактивная и молоко, соответственно, тоже было радиоактивным. - То есть и за атмосферой, почвой, водой не следили тоже? Не контролировали выбросы? - Так сложилось, что с самого начала не стали уделять внимания атмосфере. Но к водной системе внимание было, наоборот, повышенное, потому что вода является важнейшим компонентом технологии производства плутония. Вода была в буквальном смысле слова источником жизни реактора, а значит и всего производства. А атмосфера составной частью технологии не была, поэтому и руки до нее дошли уже после аварии, в 1958 году. Раньше считалось, что основные отходы сбрасывали в озера и реку Теча. И действительно, через воду у нас уходили десятки килограммов плутония, а ведь об этом сегодня никто не говорит. Для одной бомбы того времени нужно было пять-шесть килограммов плутония, а на дне водоемов лежали десятки килограммов. Это результат работы реактора, вырабатывающего 100 грамм плутония в сутки. И радиоактивность Течи у нас не спадает до сих пор именно потому, что этот старый плутоний до сих пор вымывается в речку. Если бы не было этих донных отложений, Теча не была бы радиоактивной. А сейчас смысла ее чистить нет, потому что дренаж будет продолжаться, и радиоактивная вода вместе с плутонием будет поступать в реку по-прежнему. Сегодня нужно не о Тече думать, а об 11-й плотине, удерживающей огромный водоем, в который входит сотни миллионов кубометров. Думали, что этим займется атомная станция. Но когда экологическую радиационную проблему разыграли просто как политическую карту, благодаря чему многие наши депутаты незаслуженно оказались в Москве и стали эксплуатировать страх людей, их радиофобию, то станцию, начав строить, бросили, и в результате ни одной экологической проблемы не было решено. - А что сегодня с 11-й плотиной, она так же опасна? - Сегодня главное - сделать эту плотину такой же высококлассной, как на Братской ГЭС, а сдерживаемый ей водоем - минимальным. Ведь если эта плотина не дай бог прорвется, то образуется очень высокая волна, которая пойдет с большой скоростью, заражая все на своем пути. Поэтому сегодня естественно предприняты самые серьезные меры для ее охраны. - Из всего, что вы сейчас рассказали, следует, что авария на ПО "Маяк" тогда была неизбежна? - Учитывая, что наша промышленность к атомному проекту была не готова, скорее всего, да. В то время даже не было сырья, урана не было. Ведь для того, чтобы заработал реактор, нужен был уран. И как в таких условиях догонять американцев? В конечном счете, нас спасли немцы, фашистская Германия, где тоже был свой атомный проект, ведь немцы были близки к созданию атомной бомбы. В 1945 году этот уран нашли, и наш первый реактор в Озерске был построен на немецком уране. А потом использовали уран из Чехословакии и только уже в конце 40-х начале 50-х годов стали открывать месторождения в нашей стране. Уран нашли, но отработанной технологии все равно не было. То есть сошлось одновременно несколько колоссальных рисков. Все от бога зависело. Технология - адовая. Оборудование хромало на обе ноги. Приборов не было, нужно было создавать. У нас даже производство элементарных электрических разъемов налажено не было. То есть очень низкий был уровень. В одном месте только порвись ниточка - и все, катастрофа. Поэтому все было построено на человеческом факторе, дисциплина была железная, за спиной у работников комбината стояли органы государственной безопасности в прямом смысле слова. Был случай анекдотичный, когда собрались получить первую порцию плутония и все руководство завода, члены правительства стали ждать на последнем переделе плутоний, а его не было. Исчез. То есть на вход запустили полуфабрикат плутония, на выходе должны были получить готовую продукцию. Все сроки прошли, а из установки плутония не получили, пусто. О чем тогда могли подумать спецслужбы, вы знаете: диверсия, вредительство, надо сажать, тем более лагерь был в километре от завода. А что получилось: неправильно рассчитали мощность вентиляции, и плутоний вынесло через другую трубу, где он и осел на стенках вместо того, чтобы появиться там, где ему положено. Хорошо, что догадались. Потом вручную соскребали этот плутоний, чтобы доказать госбезопаности, что ничего не украдено. - Но несмотря на весь этот контроль, причиной аварии все равно стал человеческий фактор+ - Дело в том, что авария произошла уже после 20-го съезда партии, после ухода Берии. Это в сталинский период все держалось намертво. Аварии, конечно, были, но какие: например, когда сотрудники одного из цехов переливали раствор плутония, они нарушили его конфигурацию. Произошла самопроизвольная цепная реакция и люди облучились очень сильно. Кто-то погиб, у кого-то ампутировали даже руки-ноги. Но таких глобальных аварий не было. А вот после того, как разоблачили Берию, пружина ослабла, ответственность стала низкой. Я удивляюсь, почему об этом не сняли художественный фильм серий на 10. Ведь это непридуманная драма, когда в Челябинской области концентрировалось в районе Озерска интеллектуальная элита страны, часть из которой погибла облученная. Внутри этого сериала - катастрофа, о которой мечтает Голливуд. Он придумывает несуществующие природные катастрофы, а это реальность, так давайте покажем ее. - Владимир Николаевич, на презентации альманаха, посвященного трагедии 1957 года, вы высказали интересную мысль о том, что "Маяк" сегодня отвлекает внимание от экологических проблем в Челябинске. - Это действительно так. Самый эффективный метод запутывать людей - отвлечь их внимание. У нас есть Карабаш - страшная черная дыра, у нас есть рядом стоящий Озерск, но почему-то никто не говорит про Магнитогорск, где ужасающие условия, где атмосфера перенасыщена ядами. И с Челябинском то же самое. Есть экологическая карта Челябинска, где вообще чернота полная, особенно в районе Теплотехнического института. Между прочим, в Озерске продолжительность жизни на 10-12 лет больше, чем в Челябинске. - Вот вы сказали про теплотех, а ведь там раньше висел какой-то измерительный прибор, который показывал уровень радиации... - Это все миф, сказка. Во-первых, никакого прибора не было, во-вторых, меня умиляет вера людей в показания таких приборов. В Кыштыме, например, стоит подобное электронное табло, которое показывает якобы уровень радиации в данный момент: столько-то микрорентген в час. Но датчик, который измеряет эту мощность дозы, справедлив для радиуса 20 сантиметров. То есть где он стоит, может быть ноль, а через метр - смертельная доза. Так что это чистой воды обман. Не может быть среднего уровня радиации, она распределяется точечно. Идем по лесу, один гриб может тысячу доз содержать, а рядом стоящий гриб - ноль. - И каков уровень радиации на теплотехе? - Я не знаю, но речь идет о химическом заражении. Потому что с ЧЭМК туда уносит осадки. Не понимаю, почему руководство комбината до сих пор не наказали за то, что предприятие периодически по ночам отравляет воздух. - А кроме теплотеха в Челябинске где еще есть "черные" зоны? - Есть такие зоны в центре города, в районе проспекта Ленина, они определяются сегодня в основном выбросами автомобилей. Самый страшный яд - это свинец, а он как раз автомобилями и выбрасывается. Еще очень опасна пыль, это вообще самая опасная форма экологического заражения. Потому что она оседает в легких, и они изнутри начинают облучаться, отравляться ядами и так далее. У нас в Челябинске с пылью не борются. В Озерске пыли в принципе нет, потому что специалисты там прекрасно знают, как она опасна. Поэтому там все время поливают, убирают, чтобы не было ее источников. У нас же, в Челябинске пыль - эта катастрофа. Одна пыль убивает людей без счета. И никому до этого нет дела. Почему бы не объявить борьбу с пылью в городе вместо того, чтобы кричать про Карачай или Карабаш? Где у нас экологические движения, которые бы сказали, все, превратим Челябинск в нормальный город. Нет их, почему? Потому что здесь - деньги и власть, которые заткнут рот любому. Поэтому раз нельзя бороться с этим в Челябинске, то борются в других местах, где можно, где разрешено - в этом своеобразие нашего экологического движения, которое избирательно. Оно борется за экологию не там, где грязно, а там, где можно. Там, где еще платят хорошо. - Известно, что в США есть какой-то город, который в чем-то повторяет историю нашей области. - Это Лас-Вегас, который находится буквально на краю колоссального полигона для испытания американского ядерного оружия, где были проведены сотни испытаний. И в самом Лас-Вегасе существует центр испытания ядерного оружия. Я работал в этом центре с архивными документами. И там сегодня развернута очень большая кампания за то, чтобы убедить население согласиться с захоронением твердых радиоактивных отходов суммарно миллиард кюри. Это очень большая активность. Хотя у нас на территории Маяка еще больше лежит под землей. И в этом смысле американские проблемы и наши проблемы очень похожи. Выделены десятки миллионов долларов, чтобы убедить население Лас-Вегаса, что это не страшно. Но пока это плохо получается. - Почему же никто не спрашивает мнения, а тем более разрешения, у наших жителей? Почему нас подвергают таким рискам? - Тут сетовать нечего, наоборот, надо гордиться стойкостью и мужеством наших земляков, нашей историей. Вся наша беда в том, что мы живем в Челябинской области, о которой практически ничего не знаем. Так сложилось, что, начиная с 1927 года, территория Челябинской области решением правительства сформировалась как очень мощная цитадель оборонно- промышленного комплекса. И вся жизнь в области с тех пор была направлена только на оборону. Если для кого-то и было девятое мая 1945 года, то не для Челябинской области. Такое ощущение, что как в войну работали, так и после. И так до конца 80-х годов. Наша область внесла колоссальный вклад в развитие науки, техники, промышленности, вооружения, современнейших технологий, которые очень эффективно конкурировали с западом. Но в силу секретности это осталось и до сих пор остается во многом неизвестным нашим землякам, и это обидно. Потому что если бы эту историю удалось реконструировать челябинцам, то, я думаю, чувство гордости за наш регион, за наш Южный Урал, конечно бы переполняло бы всех. Ведь удивительнейшие люди здесь работали, достигали с очень ограниченными ресурсами колоссальных результатов, создавали продукцию уровня США, не имея и части таких денег, которые уходили тогда в Америке на те же цели. Держать паритет с американцами 45 лет - это было очень сложно. И до сих пор, когда приходится встречаться с американской профессурой, когда им говоришь, что в радиусе 250 километров от Челябинска было создано ракетно-ядерное оружие, которое американцев 45 лет в страхе держало, они не верят, что такое возможно. А ведь именно в Челябинской области делали ракеты, ядерные боеголовки, корпус атомной подводной титановой лодки, бесшумный двигатель для подводных лодок, навигационные приборы и так далее. Весь ракетно-ядерный щит СССР производился у нас и в Свердловской области. А мы не знаем этого. Хорошо, если бы такой материал появился, такая история была бы написана и лежала бы на столе у каждого школьника. Тогда, думаю, и психологическое состояние у людей было бы другое. Е.Шевченко, РИАНА "Урал-пресс-информ", 28 сентября 2007 http://uralpress.ru/show_review.php?id=724 ************************************************************** * Бюллетень выпускается Союзом "За химическую Безопасность" * * (http://www.seu.ru/members/ucs) * * Редактор и издатель Лев А.Федоров. Бюллетени имеются на * * сайте: http://www.seu.ru/members/ucs/ucs-info * * *********************************** * * Адрес: 117292 Москва, ул.Профсоюзная, 8-2-83 * * Тел: (7-495)-129-05-96, E-mail: lefed@online.ru * ************************** Распространяется * * "UCS-PRESS" 2007 г. * по электронной почте * ************************************************************** =-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=