******************************************************************* * П Р О Б Л Е М Ы Х И М И Ч Е С К О Й Б Е З О П А С Н О С Т И * ******************************************************************* **** Х И М И Я * И * Ж И З Н Ь *************** ******************************************************************* ** Сообщение UCS-INFO.1615, 12 декабря 2006 г. * ******************************************************************* Энергетика ЭНЕРГЕТИКА: ГРЕЗЫ И РЕАЛЬНОСТЬ ЧУБАЙСОВЫ ГРЕЗЫ Реформа и развитие Энергетика представляется мне самой интересной, захватывающей и парадоксальной отраслью, претерпевшей изменения за последние пятнадцать лет. Что происходило за эти годы в энергетике в мире? Хорошо известно, что электроэнергетика в абсолютном большинстве стран мира оказалась к концу XX века едва ли не последней отраслью, нуждающейся в реформировании, в либерализации. Уже были реформированы почтовая служба, железнодорожная, даже отрасль телекоммуникаций. А вот энергетика запоздала. На то были серьезные причины, но это предмет для отдельного разговора. С начала 90-х годов прошлого века в большинстве стран мира в электроэнергетике развернулись процессы либерализации. Причем речь идет не только о Соединенных Штатах или о Скандинавии, где реформа энергетики считается наиболее удачной - но и об Австралии, Новой Зеландии, Казахстане, Малайзии, о десятках других стран мира. Эта тенденция сегодня является абсолютно очевидной. Как на этом фоне выглядит наша страна? Что произошло в России за это время? Бурная дискуссия конца 90-х и начала 2000-х годов, в которую было по целому ряду причин вовлечено большое количество людей, не имевших никакого отношения к энергетике, закончилась тем, что Россия выбрала для себя в качестве официальной политики путь либерализации в энергетике. Хочу это подчеркнуть: именно официальной российской государственной политики, а не предложений "антинародных реформаторов" и "чикагских монетаристов". Это не было мировым открытием. Другое дело, что для России и роль, и риски, связанные с этим сектором, едва ли не самые большие в сравнении с большинством стран мира. Суть идеи, которая была принята, проста: следует отказаться от существовавшего ранее представления о том, что энергетика - это естественный монополист, и согласиться с тем, что внутри энергетики есть две группы секторов. Одна группа секторов, которая может и должна быть конкурентной, - генерация и сбыт. А другая - которая вряд ли может быть конкурентной, по крайней мере, в ближайшем будущем, - сети и диспетчеризация. Эта простая базовая идея и была положена в основу принятого с тяжелыми боями законодательства, которое зафиксировало следующие задачи: отделить конкурентный сектор от монопольного, в конкурентном секторе принять процедуры и правила рынка, а в монопольном секторе попытаться создать цивилизованное государственное тарифное регулирование. Эти базовые идеи были заложены в закон об электроэнергетике, принятый в 2003 году. Вместе с ним было принято еще 4 закона, которые зафиксировали все фундаментальные идеи в основных законодательных актах, начиная со специального закона об электроэнергетике и заканчивая Гражданским Кодексом страны. 2003 год, по сути, - это старт процесса реформ. Масштаб того, что необходимо было сделать в отрасли, достаточно велик. Я попробую хотя бы обозначить структурный аспект энергетики страны на старте преобразований и в результате преобразований. РАО ЕЭС представляло собой акционерное общество с 52% государственного контроля и 48% - частного. В его собственности были региональные энергосистемы - так называемые АО-энерго. Их было 73, и каждая из них представляла собой вертикально интегрированный комплекс, включавший генерацию, сети и сбыт. И, что особенно важно, в силу технологических характеристик самой энергетики каждый из этих комплексов был привязан накрепко сетями к территории, на которой он работает. Сама организационно-технологическая суть энергетики была выстроена так, что если вы житель Москвы, то вы могли покупать электроэнергию только в "Мосэнерго". Причем, это касалось не только домашних хозяйств, но и любого бизнеса. Никаких иных опций не существовало, кроме абсолютной привязки всех потребителей или каждого потребителя к поставляющей продукцию энергосистеме. Это была базовая структурная особенность энергетики в целом. Помимо энергосистем, представляющих собой наиболее важную часть РАО ЕЭС, в структуре компании было ЦДУ - Центральное диспетчерское управление. Это и есть те самые диспетчерские вертикали, о которых я уже говорил, т.е. сетевой блок. Причем этот сетевой блок даже не был юридическим лицом. По странной логике, он находился внутри имущественного комплекса самой материнской компании. 32 федеральные станции - наиболее крупные тепловые и гидравлические станции в стране - являлись дочерними обществами РАО ЕЭС. В общем, для того чтобы понять, в чем логика этой структуры, достаточно будет сказать, что это, по сути дела, преобразование Министерства энергетики - Минэнерго СССР - с минимальными задачами по его "оцивилизовыванию", которые решались в 1993 году. указом по приватизации РАО ЕЭС. Собственно, вот эта структура и была до недавнего времени базовой, стартовой. И именно она должна быть полностью, от начала и до конца, преобразована. Причем так, чтобы в ходе этих преобразований ни одна из 73 энергосистем, ни одна из 32 федеральных станций, я уж не говорю про ЦДУ, ни на одни сутки, ни на один час, ни на одну минуту и ни одну секунду не прекращали свое функционирование - мало того, не допускали каких бы то ни было технологических сбоев в работе. Именно эта задача и была заложена в принятом законодательстве. И в результате ее реализации на наших глазах возникает структура, которую я попытаюсь сейчас пояснить. На сегодня практически из 73 АО-энерго 53 уже преобразованы, хотя названия в ряде случае сохранились. Но это уже совсем другое качество: под такими названиями, как правило, выступают распределительные сетевые компании, не являющиеся вертикально интегрированными. Каждая из АО "Энерго" была акционерным обществом со своим набором миноритарных акционеров. Реализация корпоративных процедур и использование лучших индустриальных практик позволили осуществить эти преобразования так, что ни в одном случае не произошло сколько бы то ни было значимого конфликта. Сейчас АО-энерго старого образца остались только на Дальнем Востоке, где структура преобразования другая. И еще одна деталь - именно в этом и состоит одна из целей преобразования - вместо РАО ЕЭС должен возникнуть конкурентный рынок. Что же реально существует сейчас? Как и было сказано, есть разделение сектора на две части: монопольную и конкурентную. В монопольной части остаются системные операторы. Это ЦДУ, преобразованные в диспетчерские управления. Там же остаются сетевые компании: федеральные и распределительные. Условно в монопольной части остается АТС - это администратор торговой системы. Это коммерческая площадка рынка, которая уже реально функционирует, в прошлом году провела операций более чем на 3 млрд долларов и, в моем понимании, готова к переходу в решающую стадию создания рынка. Это, собственно, и есть инфраструктура рынка. Конкурирующую часть составляет прежде всего генерация - наиболее значимая часть конкурентного сектора. Ее главным содержанием являются генерирующие компании, созданные в результате преобразований АО-энерго. Мы создаем 6 тепловых оптовых генкомпаний, 1 гидравлическую оптовую генкомпанию (ОГК) и 14 территориальных генкомпаний (ТГК). Итого - 21 генкомпания, которые, наряду с существующим независимо от нас "Росэнергоатомом" (как известно, государственным предприятием), и должны составить основу будущей конкурентной российской энергетики. Этот процесс сегодня вышел на финальную стадию. Из 21 генерирующей компании 3 созданы и функционируют не просто как единый комплекс, а как операционные компании, перешедшие на единую акцию с соответствующей котировкой на фондовых рынках. Остальные 18 будут созданы в течение ближайших 14 месяцев, от первой и до последней. Это путь, в котором нет, на мой взгляд, ни одной сколь бы то ни было значимой фундаментальной политической или корпоративной проблемы. Я абсолютно уверен в том, что процесс будет завершен в те сроки, которые заданы. Хочу специально обратить ваше внимание: в генерирующих мощностях часть акций принадлежит государству, а часть - является частной собственностью. В тепловой генерации, в тепловых ОГК доля частной собственности от 51% до 100% акций. ТГК - доля частной собственности от 75 до 100% акций. И лишь у ГидроОГК, в силу ее технологических особенностей и ряда политических факторов, 52% акций будут сохраняться в государственной собственности. 75% всей российской генерации электроэнергии приходится на тепловые оптовые и территориальные компании. И именно на них ляжет основная тяжесть преобразований, которые находятся сейчас в финальной стадии. Частная генерация - это не просто стратегическая задача реформы, это та стадия, в которую в настоящее время мы достаточно динамично входим. С самого начала, когда мы еще доказывали, что реформа энергетики остро необходима, наряду с тактикой преобразований нами выдвигался тезис под названием "дефицит мощности". Тогда, в 1999-2000 гг., мы говорили о том, что остается 4-6 лет до момента, когда мы впервые столкнемся с качественно новым явлением - физическим дефицитом мощностей. Что происходит сегодня с этим самым дефицитом мощностей? Вообще говоря, он наступил, и наступил в полном объеме. Я бы даже сказал - чуть раньше, чем мы сами предполагали. Рассмотрим ситуацию по стране в региональном разрезе. ОЭС - объединенная энергосистема, или иначе "округ". У нас 7 округов, но на сегодня лишь два из них не сталкиваются с угрозой дефицита электроэнергии, т.е. дефицита мощностей. Один округ - это Средняя Волга, где есть резерв между требуемой и располагаемой мощностью, другой округ - Дальний Восток, который практически держится за счет резерва, созданного в ходе строительства Бурейской ГЭС. Все остальные округа в стране либо имеют перспективу появления дефицита в течение 2-3 лет (как, например, Сибирь, где точка дефицита - 2008 г.), либо уже сегодня столкнулись с ситуацией острого дефицита (например, Урал (2006 г.), фактически уже и Центр (2007-2008 гг.). Если перейти на картину регионов - субъектов Федерации, то тут ситуация гораздо тяжелее. Это - "новые критические регионы", или, как мы их называем, регионы пиковых нагрузок. Хотя страна в целом еще не достигла уровня энергопотребления 1990 г., ряд регионов в стране (их 12) не только догнали, но и вышли за пределы этих параметров. По наиболее тяжелым из них, например, по Москве, ситуация в эту зиму складывалась более чем драматично. Что же это за явление - "регионы пиковых нагрузок" - и в чем его суть? В этих регионах, количество которых в ближайшие годы будет нарастать, идут 3 достаточно тяжелых и болезненных процесса. Первый процесс, самый простой. В Москве есть зоны, где по существующим стандартам и техническим требованиям недопустимо присоединение новых потребителей, потому что это приводит к катастрофическим перегрузкам отдельных узлов оборудования. С каждым годом количество таких запрещенных зон увеличивается. Не знаю, останутся ли в 2006 г. вообще свободные зоны. Например, строительство новой гостиницы на месте гостиницы "Москва". . . У старой гостиницы объем присоединенной мощности 2,4 МВт, у новой - по техническим условиям объем присоединенной мощности уже 24 МВт. Кстати, гостиница "Москва", находится как раз в одной из запрещенных зон. И это типовая ситуация. Второй процесс. Зима - период максимума нагрузок, предела физических возможностей мощностей и самой московской энергосистемы, а также совокупного объема перетока мощностей. Всех регионов, находящихся вокруг Москвы, недостаточно для того, чтобы физически обеспечить объем спроса на мощность в Москве. Этой зимой 20 января мы прошли с нагрузкой по московскому узлу в 16 200 МВт. Такой нагрузки не только за 15 последних лет, а за всю историю Московская энергосистема никогда не испытывала! Такой рубеж был пройден только благодаря масштабным полудобровольным ограничениям потребителей и тесной дружбе между мэром Москвы и председателем правления РАО ЕЭС. Пройдя эту зиму на пределе допустимых возможностей, мы даже в самый критический момент думали о зиме 2006-2007 гг., а еще больше - о зиме 2007-2008 гг. И совершенно ясно, что в Москве, где годовой прирост электропотребления примерно 5-6%, за год ввести недостающие новые мощности невозможно, так как вводов мощностей со сроком менее 2,5-3 лет в истории мировой энергетики не существует. Именно поэтому сейчас, закладывая новые блоки ТЭЦ-26, ТЭЦ-27, ТЭЦ-21 и проводя ряд других чрезвычайных мер, мы понимаем, что первые вводы будут лишь в конце 2007 г. - в середине 2008 г. Это значит, что следующие две зимы по Москве придется пройти ситуацию запредельного уровня параметров работы энергосистемы, который сам по себе ведет к третьему и последнему процессу. Третий процесс. Ситуация, когда вся энергосистема в целом работает с такими предельными и даже запредельными нагрузками, неизбежно приведет к образованию узла проблем. Это конкретные трансформаторы, конкретные линии электропередач, кабели, которые работают с нагрузкой существенно выше предельных. Именно так и было этой зимой. Подобная работа означает практически неизбежный выход на масштабные аварии с тяжелыми последствиями. Такого типа режимы, без резервов, с перегрузкой ключевых элементов - это нечто чрезвычайное и не может продолжаться долго. Нам же в Москве придется прожить с этим еще как минимум две зимы. Именно поэтому мы считаем, что сейчас в процессе реформирования энергетики наступает та фаза, которая была самой главной, самой ключевой, а именно фаза инвестиционная. Мы глубоко убеждены, что если раньше это было полутеоретическим призывом, то сегодня, без преувеличения, - это вопрос жизни и смерти. Именно поэтому сегодня мы требуем максимально быстрого развертывания масштабного процесса инвестиций в энергетику на основе результатов проведенной реформы. Мы не просто призываем, но ясно видим источники, объекты, механизмы и объемы, которые для этого необходимы. Мало того, мы считаем, что как раз сейчас, благодаря реформе, энергетика готова к тому, чтобы такие инвестиции принять. Речь идет о том, что потенциальным источником инвестиций может быть либо государство, либо частные инвесторы. Сама энергетика (в упрощенном виде) делится на четыре блока: * атомная генерация, * гидрогенерация, * тепловая генерация, работающая на газе, угле или мазуте, * сетевое хозяйство. У каждого из этих секторов свои технологические функции, свои экономические процессы, опосредующие эти технологические функции, и, соответственно, свои инвестиционные механизмы. Эта цепочка очень важна: технология - экономика - инвестиции. В общем, она вполне соответствует здравому смыслу, и ничего здесь такого уникального нет. Атомная генерация. Как известно, на сегодня является на 100% государственной. Именно поэтому, несмотря на возникшие в последнее время дискуссии о частных инвестициях туда, я их воспринимаю скептически и считаю, что вряд ли удастся придумать механизм частных инвестиций в государственные компании. В моем понимании атомная генерация неизбежно приведет государство в той или иной форме к запросам на инвестиции. И это обязательно скажется, как минимум, на бюджетной политике, а как максимум, еще и на тарифной политике в нашей сфере. Гидрогенерация. В соответствии с законом, должна быть на 52% государственная, на 48% частная. Сегодня, если консолидировать активы, доля государства будет меньше 52%. Чтобы сохранить долю в 52%, государство должно доплатить, понимая, что наряду с государственными в гидрогенерацию должны прийти и частные инвесторы. Тепловая генерация. Это 3/4 всей генерации электроэнергии в стране. И именно здесь сосредоточена суть нашей реформы. Мы ясно понимаем, как привлечь не миллиарды, а десятки миллиардов инвестиций (поверьте, я отвечаю за свои слова) в тепловую генерацию, не пытаясь возложить эту задачу на государство, бюджет и так далее. Львиная доля генерации, благодаря осуществленной реформе, может реально быть модернизирована и расширена на базе частных источников инвестиций. Сетевое хозяйство. Здесь неизбежно превалируют государственные инвестиции, хотя, конечно, можно подумать о частных инвесторах и на этой горизонтали. Но это более тонкие и сложные вещи, к которым мы пока, к сожалению, не вполне готовы, хотя над этим тоже работаем. В цифрах ситуация такова: сегодня, в 2006 г., совокупный объем инвестиций в энергетике в целом равен 6 млрд. долларов в год. Мы считаем, что минимальная планка, на которую нужно выйти, - это 20 млрд долларов, причем выйти на этот уровень нужно не в 2020 или 2030 году, а уже в 2008 г., т.е. немедленно, по меркам нормальной экономической жизни. Невыход на эту планку грозит катастрофическими последствиями для страны в целом. Утроение инвестиций в электроэнергетику в течение трех лет, - это экстремальный сценарий. Сценарий, в некотором смысле вынужденный, но не имеющий разумной альтернативы. А.Чубайс, <Вестник Европы> 2006, N 18 http://magazines.russ.ru/vestnik/2006/18/ch16-pr.html ПРИРОДА Экология нефтедобычи Уменьшить негативные последствия деятельности нефтяных компаний вполне возможно Неблагоприятные условия нефтедобычи негативно влияют и на людей, и на материал, и на окружающую среду. Общеизвестно, что нефтедобыча приносит огромный вред окружающей среде. Сточные воды и буровые растворы при их неполной очистке могут сделать водоемы, куда они сбрасываются, полностью непригодными для обитания флоры и фауны и даже для технических целей. Значительный ущерб экологии наносят и выбросы в атмосферу. В последнее время Росприроднадзор активно проверяет деятельность нефтегазовых компаний под углом зрения сохранения окружающей среды и направляет свои заключения об отзыве лицензий у тех фирм, которые нарушают экологию на территориях своей деятельности. Эти нарушения, к сожалению, многообразны. В последнем опубликованном на сегодня Государственном докладе <О состоянии и об охране окружающей среды Российской Федерации в 2005 году> отмечается, что наибольший суммарный объем выбросов в атмосферу зафиксирован для предприятий по добыче сырой нефти и нефтяного (попутного) газа - 4,1 млн. т (пятая часть общего выброса от стационарных источников по России в целом). Добывающими предприятиями суммарно используется около 2000 млн. куб. м свежей воды, в том числе при добыче сырой нефти и природного газа - 701,5 млн. куб. м. В структуре сброса в водные объекты превалируют загрязненные (51,2%) и нормативно чистые (40,5%) сточные воды. Доля нормативно очищенных сточных вод незначительна - около 8%. Конечно, такие меры, как введение пылеулавливающих установок и утилизация попутного нефтяного газа, резко снижают выбросы в атмосферу. Вместе с тем именно рациональное использование воды и проведение водоохранных мероприятий позволяет не только уменьшить основные объемы воды, которые используются предприятиями нефтедобычи в основном для нужд поддержания пластового давления, но и предотвратить загрязнение водных объектов сточными водами. В этом плане наиболее эффективными оказываются строительство очистных сооружений и вторичное использование воды. Однако при разработке нефтяных месторождений, особенно в условиях вечной мерзлоты, происходят негативные процессы, которые еще не всегда находят отражение в существующей статистике. В то же время последними исследованиями установлено, что это негативное воздействие нефтедобычи при некоторых условиях можно смягчить. Поэтому целесообразно учитывать их при экологическом обосновании проектов нефтедобычи и проектировании нефтепроводов. Начнем с того, что химико-физические свойства нефти по-разному (и не только негативно) воздействуют на экологию. Дело в том, что нефть отличается высокой температурой замерзания и вязкостью. Чтобы нефть текла по трубопроводам с необходимой скоростью, ее подогревают. Для этого трубы изолируют, так как в противном случае из-за больших тепловых потерь придется слишком часто строить пункты подогрева. Кроме того, высокая теплоотдача приводит к протаиванию верхнего слоя вечномерзлых грунтов, что ведет к увеличению вегетационного периода у растений и благоприятно сказывается на численности животных (особенно в годы с экстремальными условиями). Изменение состояния вечной мерзлоты приводит к изменению газового состояния атмосферы. Увеличение глубины протаивания меняет соотношение между аэробной зоной почвы, расположенной выше уровня грунтовых вод, и зоной, находящейся ниже анаэробной (безкислородной). Аэробная зона - источник выделения углекислого газа, образующегося при разложении органики в кислородной среде, а анаэробная зона продуцирует метан. Парниковый эффект метана превышает действие равного количества углекислого газа примерно в 20 раз. Таким образом, разрушение верхнего слоя вечномерзлых пород ведет к уменьшению метана в атмосфере, что стабилизирует климат на планете. Выделение углекислого газа, содержащегося в верхних слоях вечномерзлых пород и поглощаемого при таянии мерзлоты растительностью и планктоном, намного снижает эффект глобального потепления климата, возникающего при поступлении в атмосферу газа, не усваиваемого биотой, - метана. На поврежденных тяжелыми вездеходами участках за счет интенсификации микробиологических процессов отмечается возрастание продуктивности вторичных (производных) растительных сообществ. В этих местах производные вторичные травянистые сообщества как минимум в четыре раза превышают коренные тундровые сообщества по величине годового прироста надземной биомассы, а их корневые системы обладают выраженной почвоукрепляющей и противоэрозионной способностью. Нефтепромыслы - один из основных источников лесных пожаров в зоне притундровых редколесий, когда погибает до 20-40% деревьев. На выгоревших участках леса изменяется растительный покров, хвойные породы сменяются, к примеру, мелколиственными. Однако огонь оказывает и стимулирующее действие на развитие биоты. На восстановление животного мира регионов, где ведется интенсивная нефтедобыча, может оказать влияние изменение режима увлажненности осваиваемой территории. Подпруженные водоемы, образующиеся вдоль автодорог, насыпей и трубопроводных трасс, заселяются водными беспозвоночными и рыбой. Они становятся местом обитания околоводных и водоплавающих птиц, плотность которых в антропогенно измененных условиях иногда превышает аналогичную в естественных условиях. Обнаружено, что на сухих супесчаных междуречных водоразделах Западной Сибири, на которых произрастают сосново-мелколиственные леса, техногенные насыпи более чем вдвое повышают увлажненность почв и их трофность (т.е. плодородие и биопродуктивность). Именно к таким местам обитания приурочено огромное количество западносибирских нефтепромыслов. Положительный (хотя и не столь значительный) экологический эффект, возникающий при нефтедобыче, необходимо учитывать при составлении планов оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС). По мнению В.Б.Коробова, при эксплуатации объектов нефтеструктуры следует использовать тепловые потери от нефтепроводов и повышенную обводненность территорий, прилегающих к насыпям. Для эффективного использования тепловых потерь в притундровых редколесьях и в зонах луговой растительности вдоль трубопроводов следует выбирать места с более высокой концентрацией животных и растений. В этих зонах можно уменьшить теплоизоляцию труб, чтобы тепловые потоки достигали земной поверхности и повышали температуру воздуха, увеличивая вегетационный период. Сброс теплых вод в водоемы и водотоки в холодный период года может способствовать образованию квазистационарных полыней, которые при определенных обстоятельствах могут обеспечить существование околоводных птиц. С.Голубчиков, "Независимая Газета", 12.12.2006 http://www.ng.ru/energy/2006-12-12/11_eco.html ЛЮДИ Кого обогатило <черное золото>? Социальные аспекты сахалинских нефтяных проектов После 1945 г., подобно другим окраинным регионам, Сахалин развивался по пути создания ресурсных отраслей и милитаризации, однако уже к середине 70-х годов прошлого века возможности для дальнейшего наращивания добычи легкодоступных ресурсов - рыбы, леса, угля и нефти на суше были практически исчерпаны. Распад Советского Союза обернулся тяжелым кризисом для острова. Отсутствие капитальных вложений, старая, ветшающая инфраструктура, во многом доставшаяся от японцев, прогрессирующее расслоение общества заставили искать новый вектор развития. Неслучайно поэтому Сахалин стал пионером развития шельфовых нефтегазовых проектов. Дяде повезет больше Официальная программа этого развития была сформулирована в высказывании Игоря Фархутдинова (губернатора островной области в 1997-2003 гг.): <Освоение нефтегазовых месторождений сахалинского шельфа на взаимовыгодной основе, при соблюдении интересов сторон, внесет коренной перелом в социально-экономическое развитие области с учетом рационального использования богатых природно-сырьевых ресурсов и значительно повысит ее экономический потенциал>. Сейчас, через 8 лет после добычи первой морской нефти на Сахалине можно попытаться посмотреть, происходит ли тот самый коренной перелом в социально-экономическом развитии? Однако для того, чтобы оценить это, данных официальной статистики недостаточно. Нужны серьезные исследования, включающие как объективные показатели социально-экономического развития, так и анализ оценки ситуации самими жителями Сахалина. Однако о таких исследованиях ничего неизвестно; похоже, их проведением никто не озаботился. Государство предпочло пустить средства по статье <научно-исследовательские работы> (НИР) на другие цели. Компании, разрабатывающие проекты <Сахалин-1> и <Сахалин-2>, по понятным причинам ограничились выполнением формальных оценок, которые требовались по процедуре Государственной экологической экспертизы. Обратимся поэтому к доступным нам данным. В 2000 г. группа ученых Института социологии РАН под руководством А.В.Мозговой проводила по заказу Всемирного фонда дикой природы выборочное социологическое исследование. Целью было понять: за счет чего и чем живут здесь люди, что они ждут от нефтяных проектов? Исследованием были охвачены несколько населенных пунктов, характеризующих различные районы сахалинского побережья: север и северо-восток, где наземная нефтедобыча развивалась уже многие годы, северо-запад, традиционно зависящий от промысла морской рыбы и добычи угля, юго-запад с его относительно благополучной рыбной промышленностью и юг. Среди опрошенных - люди разного возраста, разного образовательного уровня (не менее 60% - со средним образованием), много неработающих, пенсионеров и безработных. Подавляющее большинство работающих составляли сотрудники бюджетных организаций. Так что срез сахалинского общества получился вполне убедительным. Исследование показало, что уровень жизни в разных районах довольно сильно различается. В г.Александровске-Сахалинском, бывшем когда-то административным центром острова, и в селе Соловьевка (на юге) примерно 40% жителей едва сводили концы с концами: на одного человека в семье в месяц приходилось не более 700 руб. В Невельске, одном из основных рыбных портов Сахалина, положение дел было определенно лучше. Однако везде более половины опрошенных отмечали, что не могут позволить себе покупку предметов длительного пользования, и почти 80% в среднем по районам опасались, что семья в будущем не сможет обеспечить себя самым необходимым. Понятно, что в таком случае у людей должно быть какое-то подспорье. Помимо огородов это сбор ягод, грибов, других даров леса и рыбалка. Сбором ягод-грибов занимаются для семейных нужд 90-100% жителей небольших городков и поселков Сахалина, а ловлей рыбы - 70-80% населения. Есть и другие средства жизнеобеспечения: жители северо-востока активно занимаются охотой, а юга и юго-запада - сбором водорослей, добычей крабов, креветок и моллюсков. Любопытно, что в начале 2000-х только половина опрошенных жителей Сахалина была осведомлена о проектах нефтегазового развития шельфа. Тогда значительная часть людей считала, что развитие нефтяной индустрии на шельфе в той или иной степени улучшит жизнь. Однако при этом сахалинцы полагали, что это произойдет скорее на острове в целом, чем в местах их проживания (<Сахалин большой, может быть, где-то и станет лучше>). А жители северо-востока острова, знакомые с нефтегазовой индустрией не понаслышке, чаще остальных опрошенных указывали на возможность ухудшения жизни населения в их местности в результате развития нефтяной индустрии на шельфе. Так что особых изменений в своей жизни от шельфовых проектов сахалинцы не ожидали. К сожалению, подобного исследования повторить не удалось, поэтому о том, оправдались ли спустя шесть лет ожидания сахалинцев, приходится судить по косвенным признакам. Аэропорт, церковь и супермаркет Одним из важнейших показателей социального эффекта проектов, реализуемых на условиях СРП, для региона является создание рабочих мест для местного населения. Об этом не устают твердить защитники идеи СРП. Интересно, что точных данных, сколько компании наняли местных, а сколько - приезжих, найти очень трудно. По некоторым оценкам, только около тысячи рабочих мест из шести тысяч, созданных в ходе реализации второй фазы проекта <Сахалин-2>, заняты местными кадрами. Но это общая картина, посмотрим, что происходит в отдельных районах. Александровск-Сахалинский находится в стороне от нефтяных районов. Его жизни шельфовые проекты помогают мало. Это старейший порт Сахалина, но грузооборот его весьма невелик. Как рыболовная база, Александровск проигрывает Невельску, лососей в реки заходит по сравнению с юго-востоком Сахалина немного. Уголь, добываемый в Александровском районе, не находит сбыта. Посмотрим теперь на районы, непосредственно затронутые шельфовыми нефтегазовыми проектами. Основная база нефтяников - г. Ноглики на востоке Сахалина. От Южно-Сахалинска туда идет железная дорога, а дальше - грунтовая федеральная трасса до г. Оха (центр наземной сахалинской нефтедобычи). В Ногликах за последние годы построили аэропорт, обслуживающий в основном нужды нефтяников, церковь и супермаркет. Цены в городке выше московских. На пути из Ногликов в Оху несколько поселков, где часть местного населения традиционно работала на предприятиях наземной нефтедобычи. Хотя Ногликский и Охинский районы - места нефтедобычи с более чем 70-летней историей и, казалось бы, должны поставлять местные кадры для новых проектов, местных жителей, получивших работу в проектах <Сахалин-1> и <Сахалин-2>, не так уж много. В строительстве трубопровода вообще участвуют в основном приезжие. Конечно, на северо-востоке Сахалина вырос сектор услуг. Многие местные жители занимаются извозом, кто-то официально, а по большей части неофициально - благо, на транспортные услуги есть спрос. Транспорт по немалой цене (легковая машина стоила летом 2006 г. 500 руб. в час) нанимают подрядчики компаний, работающие в зоне действия проектов экспедиции, нередко журналисты. Водители из бюджетных организаций <толкают> по сходной цене частникам солярку. Все местные жители заготавливают на зиму кету, горбушу, лососевую икру, по зиме ловят навагу, по весне корюшку. Инспекция Россельхознадзора иногда наезжает и снимает поставленные местными жителями сети - впрочем, сети у <своих> обычно не изымают и даже часть улова рыбакам оставляют. Так и живут. Уловы, правда, уменьшаются. Еще в 2000 г. это отмечали большинство опрошенных жителей северо-востока. Надеяться, что ситуация с ресурсами улучшится, особенно не приходится: пресс браконьерства с распространением сети подъездных путей к рекам и числа приезжих работников растет, а через пару лет скажется и влияние строительства трубопроводов проекта <Сахалин-2>, пересекающих траншейным способом более 800 лососевых рек. Всем пристегнуть ремни! А что на юге острова, где компания-оператор Sakhalin Energy (проект <Сахалин-2>) строит завод сжиженного природного газа (СПГ) и терминалы для отгрузки СПГ и нефти? Присутствие огромной стройки и около 3 тыс. завезенных рабочих жители Корсаковского района ощутили на себе очень быстро. Дороги оказались быстро разбиты большегрузным транспортом, ставшим в небольшом городе Корсаков (30 тыс. жителей) настоящей угрозой для жизни и здоровья детей. Мимо школы в сутки проходит около 150 большегрузных автомобилей. Корсаковский Совет по устойчивому развитию, в котором заседают представители компании, муниципальных властей и населения, предложил Sakhalin Energy инвестировать в ремонт тротуаров и оборудование светофорных переходов. Вместо этого компания предпочла потратить деньги на издание буклета <Застегните привязные ремни> и постановку в театре представления на темы безопасности дорожного движения. Можно, конечно, спорить о том, является ли обязанностью компании установка новых светофоров, но, согласитесь, такая акция гораздо больше бы вписывалась в представления о социальной ответственности бизнеса. Поселок строителей не имеет собственной больницы и лечение многочисленных рабочих, привезших из своих стран экзотические для Сахалина заболевания, ложится тяжелым грузом на переполненную районную больницу. Проблемы охраны здоровья осложняются и поднимаемой грузовиками пылью. Врачи Корсакова отмечают учащение случаев необычных респираторных заболеваний, пневмонии и туберкулеза, который раньше в этих местах был редкостью. Большая часть рабочих, нанятых для строительства завода СПГ, привезены из Казахстана, Узбекистана, с Филиппин и из других мест, где рабочая сила явно дешевле, чем на Сахалине. Интервью, которые эксперты международной неправительственной организации Bankwatch Network проводили с жителями Корсаковского района, показывают, что та небольшая часть местного населения, которая получила работу на строительстве, оценивает ее по-разному. Некоторые довольны, но ряд принятых на работу местных жителей вынуждены были уволиться из-за несоответствия оплаты условиям труда. Люди как получали зарплату в бюджетных организациях, занимались своим малым бизнесом с большими проблемами, выращивали овощи на своих огородах, нанимались в рыболовецкие бригады в путину, собирали выброшенного морского гребешка после шторма и добывали его нелегально в море, так и продолжают это делать. Только вот гребешка стало гораздо меньше, и пляж, на который жители Корсаковского района любили ездить, теперь соседствует с нефтяным терминалом. Жертвы ресурсной лихорадки Южно-Сахалинск, в котором проживают около четверти населения острова, конечно, меняется, и меняется заметно. Среди ветшающей советской застройки вырастают сверкающие вымытым стеклом бизнес-центры, строятся новые гостиницы, открываются кафе и рестораны. Однако публика в них все больше приезжая. Строится жилье, но цены на него приближаются к московским. Оно и понятно: компании готовы платить за проживание своих сотрудников и больше 200 долл. в день... Очевидно, что всякая золотая или ресурсная <лихорадка> не может не отражаться на людях. Спутниками больших денег неизбежно являются преступность, проституция и игорный бизнес. В сентябре 2006 г. международная неправительственная организация Bankwatch Network, занимающаяся мониторингом экологических и социальных последствий крупных инфраструктурных проектов, финансируемых международными финансовыми институтами, такими, как ВБ и ЕБРР (последний уже около трех лет рассматривает выделение кредита проекту <Сахалин-2>), подготовила отчет о влиянии большой нефти на положение женщин и такие социальные явления, как проституция и распространение венерических заболеваний в местах разработки проектов. Жители Корсакова отмечают значительный рост проституции в городе, что и неудивительно, если принять во внимание наличие значительной концентрации молодых одиноких мужчин-рабочих, худо-бедно располагающих деньгами. Официальная статистика вряд ли позволит проанализировать тенденции, поэтому цифры останутся скрытыми - если только не будут обнародованы оперативные данные милиции. Но вот собственное наблюдение (правда, не в Корсакове, а в поселке Вал на дороге из Ногликов в Оху): две девчонки не старше 15 лет обсуждают довольно громко у магазина, как и за сколько одна из них отдалась водителю, работающему на строительстве трубопровода. Могут сказать, такое случается повсюду в России. Правильно, но важно, что и в тех городках и поселках, куда пришла большая нефть, и там, куда она не пришла, молодежь одинаково не видит для себя будущего. Понятно, что между стремлением уехать куда угодно и вовлечением в проституцию или преступную деятельность огромная разница. Но все же это звенья одной цепи, название которой я сформулировал бы так - ощущение бесперспективности. В.Спиридонов, журнал "Мировая энергетика", N 10-11, 2006 ************************************************************** * Бюллетень выпускается Союзом "За химическую Безопасность" * * (http://www.seu.ru/members/ucs) * * Редактор и издатель Лев А.Федоров. Бюллетени имеются на * * сайте: http://www.seu.ru/members/ucs/ucs-info * * *********************************** * * Адрес: 117292 Москва, ул.Профсоюзная, 8-2-83 * * Тел: (7-495)-129-05-96, E-mail: lefed@online.ru * ************************** Распространяется * * "UCS-PRESS" 2006 г. * по электронной почте * ************************************************************** =-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=